Неточные совпадения
— Ах, эта болезнь! Что-то будет, что-то будет! И как он говорил с тобою, Дуня! — сказала мать, робко заглядывая в глаза дочери, чтобы
прочитать всю ее мысль и уже вполовину утешенная тем, что Дуня же и защищает Родю, а стало быть, простила его. — Я уверена, что он завтра одумается, — прибавила она, выпытывая
до конца.
Как передать мои страдания в то время, когда бабушка начала
читать вслух мое стихотворение и когда, не разбирая, она останавливалась на середине стиха, чтобы с улыбкой, которая тогда мне казалась насмешливою, взглянуть на папа, когда она произносила не так, как мне хотелось, и когда, по слабости зрения, не дочтя
до конца, она передала бумагу папа и попросила его
прочесть ей все сначала?
Самгин вспомнил, что в детстве он
читал «Калевалу», подарок матери; книга эта, написанная стихами, которые прыгали мимо памяти, показалась ему скучной, но мать все-таки заставила
прочитать ее
до конца.
После всех пришел Марк — и внес новый взгляд во все то, что она
читала, слышала, что знала, взгляд полного и дерзкого отрицания всего, от начала
до конца, небесных и земных авторитетов, старой жизни, старой науки, старых добродетелей и пороков. Он, с преждевременным триумфом, явился к ней предвидя победу, и ошибся.
Она прилежна, любит шить, рисует. Если сядет за шитье, то углубится серьезно и молча, долго может просидеть; сядет за фортепиано, непременно проиграет все
до конца, что предположит; книгу
прочтет всю и долго рассказывает о том, что
читала, если ей понравится. Поет, ходит за цветами, за птичками, любит домашние заботы, охотница
до лакомств.
— Как нечего! Вот Козлов
читает пятый год Саллюстия, Ксенофонта да Гомера с Горацием: один год с начала
до конца, а другой от
конца до начала — все прокисли было здесь… В гимназии плесень завелась.
Сначала ему было трудно
читать, потом, одушевляясь более и более, он громко и живо дочитал поэму
до конца. В местах особенно резких государь делал знак рукой министру. Министр закрывал глаза от ужаса.
Он
до конца жизни писал свободнее и правильнее по-французски, нежели по-русски, он a la lettre [буквально (фр.).] не
читал ни одной русской книги, ни даже Библии.
Нотариус оседлал нос очками, придвинул бумагу к самой свече и
прочел ее
до конца с большим вниманием. Потом он через очки посмотрел на клиента, пожевал сухими губами и опять принялся перечитывать с самого начала. Эта деловая медленность начинала злить Харитона Артемьича. Ведь вот как эти приказные ломаются над живым человеком! Кажется, взял бы да и стукнул прямо по башке старую канцелярскую крысу. А нотариус сложил попрежнему духовную и, возвращая, проговорил каким-то деревянным голосом...
Сошел сверху Герасим Силыч, подал деньги Смолокурову. Долго разглядывал Марко Данилыч принесенные бумажки. И меж пальцев-то тер их, и на свет-то смотрел, и, уверившись наконец, что бумажки годны, сунул их в бумажник, а Чубалову отдал вексель. Взял Герасим Силыч вексель, с начала
до конца внимательно два раза
прочел его и, уверившись в подлинности, надорвал.
«Идуще же ми путем, —
читала среди глубокой тишины канонница, — видех мужа, высока ростом и нага
до конца, черна видением, гнусна образом, мала главою, тонконога, несложна, бесколенна, грубосоставлена, железнокоготна, черноока, весь зверино подобие имея, бяше же женомуж, лицем черн, дебелоустнат, вели… вели… великому…»
— «Басни
до конца во мнящих христианех будут, —
читала Таифа. — Тогда восстанут лжепророцы и ложные апостоли, человецы тлетворницы, злотворцы, лжуще друг другу, прелюбодеи, хищницы, лихоимцы, заклинатели, клеветницы, пастырие якоже волцы будут, а священницы лжу возлюбят…»
Испугался купчик немалой книги. «Как угораздит мать Таисею
читать ее
до конца! — подумал и перемигнулся с саратовцем: — Ты, мол, не засиживайся; только я шелохнусь, ты за шапку да вон, пора, дескать, нам».
До Страстной успели
прочитать из нее тридцать степеней монашеского подвига и несколько добавлений, помещенных в
конце книги.
— Ниже
читай: «Басни
до конца», — прервала Таифу мать Манефа.
Центральную сцену в"Обрыве"я
читал, сидя также над обрывом, да и весь роман
прочел на воздухе, на разных альпийских вышках. Не столько лица двух героев. Райского и Волохова, сколько женщины: Вера, Марфенька, бабушка, а из второстепенных — няни, учителя гимназии Козлова —
до сих пор мечутся предо мною, как живые, а я с тех пор не перечитывал романа и пишу эти строки как раз 41 год спустя в
конце лета 1910 года.
Писал я ее под
конец моего житья в Париже. И когда кончил, то пригласил Вырубова и Петунникова, моих сожителей, в ресторан Пале-Рояля, в отдельный кабинет, и там
до поздних часов ночи
читал им драму. Она им очень понравилась. Но я и тогда не мечтал ставить ее.
То, над чем я за границей работал столько лет, принимало форму целой книги. Только отчасти она состояла уже из напечатанных этюдов, но две трети ее я написал — больше продиктовал — заново. Те лекции по мимике, которые я
читал в Клубе художников, появились в каком-то журнальце, где печатание их не было доведено
до конца, за прекращением его.
Первая книга, которую я начал
читать по складам, а дочитал
до конца уже довольно бегло, был роман польского писателя Коржениовского — произведение талантливое и написанное в хорошем литературном тоне. Никто после этого не руководил выбором моего чтения, и одно время оно приняло пестрый, случайный, можно даже сказать, авантюристский характер.
Он
прочитал ее
до конца и начал снова.
Министр,
прочитав чрезвычайно внимательно всю бумагу от начала
до конца, сказал, более обращаясь к Егору Егорычу...
Быть может, ты с нетерпением
читаешь мое письмо и даже удивляешься, с какой стати я принялась тебя морализировать. Но, рискуя даже надоесть тебе, прошу выслушать меня
до конца.
Таким образом, он
прочитал мне целый ряд «записок», в которых, с государственной точки зрения, мужик выказывался опутанным такою сетью всевозможных опасностей, что если б из тех же «записок» не явствовало, что, в лице моего собеседника, мужик всегда найдет себе верную и скорую помощь, а следовательно,
до конца погибнуть не может, то мне сделалось бы страшно.
Живин, например, с первого года выписывал «Отечественные Записки» [«Отечественные записки» — ежемесячный литературно-политический журнал прогрессивного направления; с 1839 по 1867 год его редактором-издателем был А.А.Краевский.],
читал их с начала
до конца, знал почти наизусть все статьи Белинского; а Кергель, воспитывавшийся в корпусе, был более наклонен к тогдашней «Библиотеке для чтения» и «Северной Пчеле» [«Северная пчела» — реакционная политическая и литературная газета, с 1825 года издававшаяся Ф.В.Булгариным и Н.И.Гречем.].
— Дурак! — произнес он,
прочитав все
до конца, и затем, свернув бумагу и положив ее себе в карман, велел подавать фаэтон и, развевая потом своим белым султаном, поехал по городу к m-me Пиколовой.
Нет, не один: из конверта — розовый талон, и — чуть приметный — ее запах. Это она, она придет, придет ко мне. Скорее — письмо, чтобы
прочитать это своими глазами, чтобы поверить в это
до конца…
Родион Антоныч вздохнул, далеко отодвинул письмо от глаз и медленно принялся
читать его, строчка за строчкой. По его оплывшему, жирному лицу трудно было угадать впечатление, какое производило на него это чтение. Он несколько раз принимался протирать очки и снова перечитывал сомнительные места.
Прочитав все
до конца, Родион Антоныч еще раз осмотрел письмо со всех сторон, осторожно сложил его и задумался.
Ей хотелось быть и в Эрмитаже, и в музеях, и в Публичной библиотеке, и в Академии художеств, и в опере, и в русском театре, и во французском, и на клубных семейных вечерах, и послушать, как
читают российские литераторы на публичных чтениях, и поглядеть на этих российских литераторов, каковы-то они суть в натуре, по наружности; словом, желаниям Татьяны Николаевны не было
конца, и кидалась она на все это с жадной любознательностью новичка, который наконец-то дорвался
до столь желанного и долгожданного предмета, о котором ему еще так давно и так много мечталось.
Через несколько дней она дала мне Гринвуда «Подлинную историю маленького оборвыша»; заголовок книги несколько уколол меня, но первая же страница вызвала в душе улыбку восторга, — так с этою улыбкою я и
читал всю книгу
до конца, перечитывая иные страницы по два, по три раза.
Бодростина внимательно
читала письмо Ккшенского и, дочитав его
до конца, оборотила листок и начала
читать наново. Затем она положила письмо на колени и, разорвав другой конверт, принялась
читать послание Горданова.
«
До последнего
конца своего (
читал генерал) она не возроптала и не укорила Провидение даже за то, что не могла осенить себя крестным знамением правой руки, но должна была делать это левою, чем и доказала, что у иных людей, против всякого поверья, и с левой стороны черта нет, а у иных он и десницею орудует, как у любезного духовного сына моего Павла Николаевича, который пред смертью и с Богом пококетничал.
В тот же день вечером я, несмотря на отсутствие досуга,
прочел всю повесть от начала
до слова «
Конец», написанного размашистым почерком.
Говорят о том, что будет тогда, когда все люди будут исповедовать то, что называется христианством (т. е. различные враждебные между собой исповедания), когда все будут сыты и одеты, будут все соединены друг с другом с одного
конца света
до другого телеграфами, телефонами, будут сообщаться воздушными шарами, когда все рабочие проникнутся социальными учениями и когда рабочие союзы соберут столько-то миллионов членов и рублей, и все люди будут образованы, все будут
читать газеты, знать все науки.
— А папа — несчастный, он не верит в это и смеялся, оттого мамочка и умерла, конечно! Мне надо идти к нему, я опоздала уже… Милый, — просила она, ласково заглядывая в глаза ему, — я приду завтра после обеда сейчас же, вы
прочитаете всё,
до конца?
Борноволоков бесстрастно
прочел ее всю от начала
до конца.
Предостерегаю вас:
читать эти брошюры, как обыкновенно путные книги
читают, с начала
до конца — труд непосильный и в высшей степени бесплодный. Но перелистовать их, с пятого на десятое, дело не лишнее. Во-первых, для вас сделается ясным, какие запретные мысли русский грамотей находится вынужденным прятать от бдительности цензорского ока; во-вторых, вы узнаете,
до каких пределов может дойти несознанность мысли, в счастливом соединении с пустословием и малограмотностью.
Я навез с собою агрономических книг… правда, я
до конца не
прочел ни одной… ну, и приступил к делу.
Прошло часа два. Наталья собралась с духом, встала, отерла глаза, засветила свечку, сожгла на ее пламени письмо Рудина
до конца и пепел выкинула за окно. Потом она раскрыла наудачу Пушкина и
прочла первые попавшиеся ей строки (она часто загадывала так по нем). Вот что ей вышло...
Врачам русским хорошо была знакома его высокая, худая фигура в косоворотке под пиджаком, с седыми волосами
до плеч и некурчавящеюся бородою, как он бочком пробирался на съезде к кафедре,
читал статистику смертных казней и в заключение вносил проект резкой резолюции, как с места вскакивал полицейский пристав и закрывал собрание, не дав ему дочитать
до конца.
Вот он кончил тетрадку, перевернул ее, посмотрел кругом, задумался и снова принялся ее
читать и перечел ее всю во второй раз от начала
до конца.
Рудин тоже признается Лежневу, что накупил он себе каких-то агрономических книг, но ни одной
до конца не
прочел; сделался учителем, да нашел, что фактов знал маловато и даже на одном памятнике XVI столетия был сбит учителем математики.
Деятельность господина Лаевского откровенно развернута перед вами, как длинная китайская грамота, и вы можете
читать ее от начала
до конца.
Стихи собственной фабрикации и гораздо лучше стихов Калерии… Но я не буду
читать их
до конца: они аршин пять длиной… Дорогая сестра моя! Ты хочешь, чтобы я был серьезен? Так, вероятно, кривой хочет видеть всех нижних своих одноглазыми.
— Выдал-с! — отвечал Грохов и, отыскав в деле Олуховых сказанную бумагу, подал ее Домне Осиповне и при этом дохнул на нее струею такого чистого спирта, что Домна Осиповна зажала даже немножко нос рукою. Бумагу она, впрочем, взяла и с начала
до конца очень внимательно
прочла ее и спросила...
У перекрестка на круглом столбе Арбузову кинулась в глаза его собственная фамилия, напечатанная крупными буквами. Машинально он подошел к столбу. Среди пестрых афиш, объявлявших о праздничных развлечениях, под обычной красной цирковой афишей был приклеен отдельный зеленый аншлаг, и Арбузов равнодушно, точно во сне,
прочитал его с начала
до конца...
Прочтет одну страницу, помуслит палец, перевернет,
прочтет другую и так далее
до конца?
Учителя немецкого языка, все как на подбор, были педантичны, строги и
до смешного скупы на хорошие отметки. Их ненавидели и травили. Зато с живыми, веселыми французами жили по-дружески, смеялись, острили на их уроках, хлопали их по плечу. Если французский язык был в начале и в
конце классных занятий, то особенным шиком считалось вместо молитвы
до и после ученья
прочитать, например, «Чижика» или «Эндер бэндер козу драл».
И он продолжал
читать. Дочитав
до конца письмо, он смял его и бросил на пол.
— А что ж такое
читал? Расскажи-ка, братец, расскажи-ка. — Авдей Иванович
до конца придерживался насмешливого тона.
Теперь публика вся толпилась на левом борту. Однажды мельком Елена увидала помощника капитана в толпе. Он быстро скользнул от нее глазами прочь, трусливо повернулся и скрылся за рубкой. Но не только в его быстром взгляде, а даже в том, как под белым кителем он судорожно передернул спиною, она
прочла глубокое брезгливое отвращение к ней. И она тотчас же почувствовала себя на веки вечные,
до самого
конца жизни, связанной с ним и совершенно равной ему.